joomplu:6380
joomplu:5094

Проповедь епископа Савватия 29.09.2018 г.

29.09.2018гПроповедь епископа Тарского и Тюкалинского Савватия в субботний вечер Попразднства Всемирного Воздвижения Креста Господня, свв. Веры, Надежды, Любви и матери их Софии в Спасском Кафедральном соборе г. Тара.

Подробнее...

Проповедь епископа Савватия на Рождество Пресвятой Богородицы 21.09.18

21.09Видео проповеди епископа Тарского и Тюкалинского Савватия в Спасском Кафедральном Соборе г.Тара после Божественной Литургии в праздник Рождества Пресвятой Владычицы нашей Богородицы и Приснодевы Марии.

Подробнее...

Проповедь епископа Савватия на день св. бл. кн. Александра Невского

Sorry, you have not enough rights to view this image.Проповедь епископа Тарского и Тюкалинского Савватия на день св. бл. кн. Александра Невского в Спасском кафедральном соборе г. Тара Омской области.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

XV. АЛЕКСАНДР НЕВСКИЙ И РУСЬ СЕВЕРО-ВОСТОЧНАЯ

(продолжение)

Александр. – Невская победа. – Ледовое побоище. – Соперничество с братом Андреем. – Политика в отношении к татарам. – Новгородские смуты. – Татарские численники и сборщики даней. – Последнее путешествие в Золотую Орду и кончина Александра. – Установленный им характер татарской зависимости.

Александр Невский

Александр Невский (в центре) на Памятнике 1000-летию России в Новгороде
Автор фото – Дар Ветер

Личность князя Александра Невского

Александр Ярославич принадлежит к тем историческим деятелям Северной Руси, в которых наиболее отразились основные черты великорусской народности: практический ум, твердость воли и гибкость характера, или умение сообразоваться с обстоятельствами. Большую часть своей юности он провел в Новгороде Великом, где под руководством суздальских бояр заступал место своего отца Ярослава Всеволодовича; а с 1236 года, когда Ярослав получил Киевский стол, Александр остался самостоятельным новгородским князем. Эти годы, проведенные в Великом Новгороде, бесспорно имели большое влияние на развитие его ума и характера. Деятельная, кипучая жизнь торгового города, постоянное присутствие западных иноземцев и почти непрерывная борьба веча с княжеской властью, конечно, производили на него глубокое впечатление и немало способствовали развитию той выдержанности характера и той гибкости, соединенной с твердою волею, которыми отличается вся его последующая деятельность. Внутренним качествам соответствовала и самая наружность Александра, красивая и величественная.

В 1239 г. двадцатилетний Александр Ярославич вступил в брак с дочерью полоцкого князя Брячислава. Венчание происходило в Торопце, где он и "кашу чини", т.е. давал свадебный пир; "а другое в Новгороде"; следовательно, по возвращении в свое княжение Александр и здесь устроил широкое угощение. Вслед затем он с новгородцами ставит городки на реке Шелони, т.е. укрепляет западную окраину их владений; очевидно в таких укреплениях существовала тогда настоятельная нужда.

Невская битва 1240

Как известно, Великий Новгород был столь счастлив, что гроза Батыева нашествия миновала его и только юго-восточная часть его земли подверглась разорению. Но в то же самое время западные соседи, как бы сговорясь между собою, спешат воспользоваться разгромом Северо-Восточной Руси, чтобы теснить Великий Новгород, отнимать у него волости, грабить, разорять его пригороды и села. То были: Шведы, Ливонские Немцы и Литва. Здесь-то, в борьбе с этими внешними врагами, Александр обнаружил свои блистательные дарования и покрыл себя неувядаемой славой. Первыми испытали на себе его тяжелую руку шведы. Известно, что уже давно происходили столкновения с ними новгородцев на северных прибрежьях Финского залива, где шведы постепенно распространяли свое владычество, а вместе с тем и свою религию. Но нам неизвестно в точности, что послужило ближайшим поводом к шведскому походу на новгородцев в 1240 г., в царствование короля Эриха Эриксона. Очень вероятно, что он был предпринят под влиянием папских посланий, побуждавших шведов и ливонских немцев оружием подчинить католицизму русские Прибалтийские земли. Настоящею же целью шведского похода было, по-видимому, завоевание Невского побережья, а следовательно, и захват главного пути новгородской торговли с Северо-Западною Европою; причем, может быть, имелась в виду и Ладога, которою издавна стремились завладеть варяжские конунги.

Когда в Новгород пришла весть о появлении шведского ополчения в устьях Невы, Александр не захотел терять времени на посылку за помощью к своему отцу, тогда великому князю Владимирскому, ни даже собирать рать из разных пригородов и волостей новгородских. Он понял, что успех зависит от быстроты и решительности. А потому, помолясь в Софийском соборе и взяв благословение у владыки Спиридона, немедля выступил только с новгородскою и собственною дружиною; на пути присоединил ладожан и с этими немногочисленными силами поспешил встретить врагов. Он нашел их расположившимися станом на южном берегу Невы при впадении в нее речки Ижоры, и, не дав им опомниться, стремительно ударил на них (15 июля 1240 г.). Шведы потерпели полное поражение; следующею ночью они поспешили на своих шнеках удалиться в отечество. По словам русской летописи, ладожане и новгородцы потеряли будто бы не более двадцати человек убитыми. Она описывает при этом подвиги шести русских витязей, наиболее отличившихся; любопытно, что трое из них были новгородцы, а остальные трое принадлежали к собственной дружине князя. Например, новгородец Гаврило Олексинич, преследуя неприятелей, спасавшихся на корабль, вскочил на доску, был сброшен с нее в воду вместе с конем; но вышел из воды невредимым и снова вернулся в битву. Сава, один из княжих отроков, пробился к златоверхому шатру шведского предводителя и подрубил его столб; шатер рухнул; что обрадовало русских и навело уныние на врагов. Другой отрок княжий, Ратмир, пеший избил много врагов, был окружен ими и пал от тяжких ран. Невская победа обратила на Александра общее внимание и доставила ему громкую славу. Какое сильное впечатление произвела на современников эта победа, указывает сложившаяся тогда же легенда о явлении перед битвой св. Бориса и Глеба некоему Пелгусию, старейшине Ижорской земли.

Борьба Александра Невского со шведами и немцами

Борьба Александра Невского со шведами и немцами

Автор карты – Коряков Юрий

Ледовое побоище с немцами 1242

Более упорная война должна была произойти с ливонскими немцами. Около того времени орден Меченосцев, подкрепив себя соединением с Тевтонским орденом, возобновил наступательное движение на Русь Новгородскую и в особенности направил свои удары на ближайшую к нему Псковскую область. В самый год Невской битвы немцы вместе с русским изменником Ярославом Владимировичем (пошедшим по стопам своего отца Владимира Псковского) взяли псковский пригород Изборск. Псковичи выступили против них, но потерпели поражение. Затем немцы осаждали самый Псков, где тогда происходили внутренние смуты. По словам летописи, врагов подвела какая-то изменническая партия с Твердилом Иванковичем во главе. Этот Твердило (кажется, потомок известного новгородского посадника Мирошки Нездилича) захватил себе посадничество в Пскове и начал свирепствовать против своих соперников; так что многие граждане с семействами своими бежали в Новгород. Не встречая отпора, немцы распространили свои завоевания и далее; перешли за реку Лугу и, чтобы упрочить за собой этот край, заложили крепость в Копорском погосте. Вместе с толпами передавшихся им Чуди и Води они доходили уже за тридцать верст до Новгорода, захватывали купцов с товарами, отнимали у поселян коней и скот; так что и землю пахать было нечем. К довершению бедствий в то время усилились набеги литовцев на Новгородскую землю. А между тем случилось так, что новгородцы сидели тогда без князя.

 

Всегда ревнивые к своим вольностям и ограничению княжеской власти граждане успели рассориться с Александром, и он удалился к отцу в Суздальскую область. Новгородцы послали к Ярославу просить князя, и тот назначил другого своего сына Андрея. Но они понимали, что в таких трудных обстоятельствах им нужен Александр, и отправили владыку Спиридона с боярами просить именно его. Ярослав исполнил их просьбу. Александр ловко и быстро поправил дела. Он разорил строившуюся крепость Копорье, прогнал немцев из Водской области и перевешал многих переветчиков из Чуди и Вожан. Но между тем немцы при содействии изменников успели захватить в свои руки самый Псков. Александр выпросилу отца на помощь себе низовые, или суздальские, полки с братом Андреем; неожиданно явился под Псковом и взял в плен немецкий гарнизон. Отсюда, не теряя времени, он двинулся в пределы Ливонии.

Перед выступлением в этот поход на немцев Александр по своему благочестивому обыкновению молился усердно в соборном храме. Между прочим, по сказанию летописи, он просил Господа рассудить его прю с этим велеречивым народом. А немцы, собравши большую силу, будто бы похвалялись тогда "покорить себе Славянский народ". Во всяком случае из летописного рассказа видно, что борьба Руси с немцами в то время приняла уже характер племенной вражды, разгоравшейся от немецких притязаний на господство, действительно непомерных. Характер ожесточения в этой борьбе подтверждает и немецкая летопись, которая говорит, что в ней погибло до семидесяти рыцарей; а шесть рыцарей, взятых в плен, будто бы были замучены.

Когда передовые новгородские отряды потерпели неудачу, Александр отступил на Чудское озеро, и здесь на льду дал битву соединенным силам немцев и ливонской Чуди, где-то близ урочища Узмени. Это так наз. Ледовое побоище произошло 5 апреля; но лед был еще крепок и выдержал тяжесть обеих сражающихся ратей. Немцы построились в свой обычный порядок клином (или, как Русь называла его, свиньею) и насквозь пробили русские полки. Но последние не смутились: после жестокой рукопашной сечи русские смяли и поразили наголову неприятеля; а потом гнали его по льду на расстоянии семи верст. Одних рыцарей было взято до пятидесяти; они пешие шли за конем Александра, когда он с победными полками торжественно вступил во Псков, встреченный гражданами и духовенством с крестами и хоругвями. Сочинитель Сказания о великом князе Александре, изображая его славу, распространившуюся "до гор Араратских и до Рима Великого", восклицает: "О псковичи! Если забудете великого князя Александра Ярославича (освободившего вас от иноплеменников) или отступите от его рода и не примете к себе кого-либо из его потомков, который в несчастье прибегнет к вам, то уподобитесь Жидам, которые забыли Бога, изведшего их из работы египетской и пропитавшего в пустыне манною и печеными крастелями". После Ледового побоища ливонские немцы прислали в Новгород с просьбою о мире и заключили его, отказавшись от Водской и Псковской областей, возвратив пленных и заложников. Таким образом, Александр отбил движение Ливонского и Тевтонского ордена на восточную сторону Чудского озера; этим миром установлены между обеими, сторонами приблизительно те границы, которые оставались и в последующие века.

Ледовое побоище Александра Невского

Ледовое побоище Александра Невского. Картина В. Назарука, 1984

Победа Александра Невского над литвой 1245

Русь Новгородская умеренно воспользовалась победою, оставив за немцами Юрьев и другие владения на западной стороне Чудского озера; ибо, кроме их, было тогда много и других врагов. Между прочим, Литва, все более и более забиравшая силу, вторглась в самую глубь новгородских владений. В 1245 г. она проникла до Бежеца и Торжка. Возвращаясь отсюда с большим полоном, преследуемые новоторами и тверичами, литовские князья укрылись в Торопец. Но пришел Александр с новгородцами, освободил Торопец от Литвы и отнял у нее весь полон, истребив до восьми литовских князей с их дружинами. Новгородцы после того воротились домой. Но Александр считал нужным довершить удар, чтобы отбить у Литвы охоту нападать на Русь. Он с одним своим двором, т.е. с одною княжьею дружиною, преследовал литовцев в Смоленской и Полоцкой земле и разбил их еще два раза (под Жижичем и под Усвятом).

Таким образом, Александр силою меча укротил всех трех западных врагов Руси. Но иначе приходилось ему действовать на другом поприще, со стороны азиатских варваров.

Поездка Александра Невского в Орду и ко двору великого монгольского хана

Сочинитель Сказания о Невском герое повествует, будто по смерти отца его Ярослава Батый послал звать Александра в Орду и велел сказать ему: "Мне Бог покорил многие народы; ты ли один не хочешь покориться моей державе? Если хочешь сохранить свою землю, то приди ко мне, да увидишь честь и славу моего царства". Александр взял благословение у ростовского епископа Кирилла и отправился в Орду. Увидев его, Батый молвил своим вельможам: "Истину мне говорили, что нет подобного ему князя"; воздал ему большие почести и даже многие дары. Такие рассказы суть не что иное, как обычное украшение повести о любимом герое. В Орде не осыпали дарами наших князей; наоборот, последние должны были там усердно раздавать подарки хану, его женам, родственникам и вельможам. По другим летописным известиям, молодой князь еще прежде бывал в Орде Батыевой, вероятно, сопровождая туда своего отца: без сомнения, от сего последнего он научился смирять себя перед грозной татарской силой и не помышлять более ни о каком открытом сопротивлении. По смерти Ярослава следующий за ним брат Святослав Юрьевский занял старший Владимирский стол. Но теперь всякие перемены в княжениях производились не иначе, как с ханского соизволения. Поэтому Александр и брат его Андрей вновь поехали в Золотую Орду, вероятно, хлопотать о княжениях. Батый отправил их в Великую Орду к хану Менгу. Братья совершили это трудное и далекое путешествие. Они воротились домой спустя около двух лет, неся с собой ханские ярлыки на оба великие княжения: Александр – на Киевское, Андрей – на Владимирское. И в прежнее время племянники не всегда уважали старшинство своих дядей, а теперь над князьями явилась власть еще высшая, неуважение к старым родовым обычаям встречается все чаще. Уже до возвращения Александра и Андрея младший их брат Михаил, князь Московский, отнял великое Владимирское княжение у дяди своего Святослава. Но Михаил, прозванный Хоробритом, скоро погиб в битве с Литвою.

Александр Невский и брат его Андрей

Александр, очевидно, не был доволен тем, что Владимирское княжение досталось младшему перед ним брату Андрею. Хотя Киев и считался старше всех городов Руси, но он лежал в развалинах. Невский герой не поехал туда, а пребывал или в Новгороде Великом, или в своих суздальских волостях, ожидая удобного случая завладеть стольным Владимиром. Неосторожность Андрея помогла ему в достижении этой цели.

 

В то время в Суздальской Руси была еще слишком свежа память об утраченной свободе и независимости, как в среде князей и дружинников, так и в самом народе. Многие с нетерпением сносили постыдное иго. К числу их принадлежал и Андрей Ярославич. Будучи великим князем Владимирским, он женился на дочери знаменитого Даниила Романовича Галицкого и, вероятно, заодно с тестем начал питать замысел о свержении ига. Но нашлись соперники и недоброжелатели, которые донесли Сартаку о замыслах Андрея. Хан послал против него войско под начальством ордынского царевича Неврюя с воеводами Котяном и Алабугою. Услыхав о том, Андрей воскликнул: "Господи! доколе мы будем ссориться и наводить друг на друга татар; лучше мне уйти в чужую землю, нежели служить татарам". Он, однако, отважился на битву, но, конечно, был слишком слаб, чтобы выиграть ее, и бежал в Новгород. Не принятый новгородцами, он с женою и боярами своими удалился за море к шведскому королю, у которого и нашел убежище на время. Нашествие Неврюя на Суздальскую землю повело за собою новое разорение некоторых областей; особенно пострадал при этом Переяславль-Залесский. Есть известие, не знаем насколько справедливое, которое приписывает посылку татарского войска на Андрея проискам самого Александра Ярославича. Знаем только, что во время Неврюева нашествия (1252) Александр находился в Орде у Сартака и воротился оттуда с ханским ярлыком на княжение Владимирское. Митрополит Киевский и всея Руси Кирилл II пребывал тогда во Владимире. Он, духовенство со крестами и все граждане встретили Александра у Золотых ворот и торжественно посадили его в соборном храме на отцовском столе.

Александр Невский и Новгород

Александр деятельно принялся уничтожать следы последнего татарского нашествия на Суздальскую землю: возобновлял храмы, укреплял города и собирал жителей, укрывшихся в леса и дебри. Но времена были тяжелые, неблагоприятные для мирной гражданской деятельности. Все десятилетнее великое княжение свое Александр I Невский провел в непрерывных трудах и тревогах, причиненных внутренними и внешними врагами. Более всего доставили ему беспокойства дела новгородские. Хотя монгольское иго, сильно тяготевшее над Суздальскою землею, сначала и ослабило ее преобладание над Новгородом Великим, однако при первой возможности повторились прежние взаимные отношения этих двух половин Северной Руси. Утвердясь на великом княжении Владимирском, Александр возобновил политику своих предшественников, т.е. старался постоянно держать Новгород под своею рукою и назначать туда князем, в сущности же, своим наместником, кого-либо из собственных сыновей. Это место занял его сын Василий. Юноша шел по стопам отца, и вскоре успел отличиться в борьбе с Литвою и ливонскими немцами, которые вновь открыли враждебные действия против новгородцев и псковичей. Но большинство граждан Великого Новгорода более всего дорожило своими вечевыми порядками и вольностями и снова стало тяготиться зависимостью от сильного Суздальского князя. В связи с этими отношениями происходила обыкновенная смена посадников. В 1243 г. умер Степан Твердиславич; он представляет единственный известный нам пример посадника, который сохранял свое место тринадцать лет и умер спокойно при своей должности. Когда Василий Александрович занимал Новгородский стол, посадником был Анания, любимый народом как ревностный защитник новгородских вольностей. Но семья Твердислава не оставляла своих притязаний на посадничество; внук его Михалко Степанович, по-видимому, добивался этого сана уже с помощью суздальских сторонников. Торжество народной стороны, однако, высказалось в том, что она изгнала Василия Александровича, а на княжение к себе призвала Ярослава Ярославича, младшего брата Александрова.

Великий князь не замедлил показать, что не намерен терпеть такое своеволие. Он быстро явился с суздальскими полками в Торжок, где еще держался его сын Василий; а отсюда двинулся на Новгород. Ярослав поспешил уехать; в городе произошли обычные смятения и бурные веча. Меньшие люди, т.е. простонародье, руководимые посадником, вооружились, одержали верх на главном вече и присягнули стоять всем как один человек и никого не выдавать князю, если тот потребует выдачи своих противников. А вятшие, или более зажиточные, держали сторону князя и замышляли передать посадничество Михалку Степановичу. Последний с толпою вооруженных людей удалился в Юрьевский монастырь, в соседство Городища, или княжеской резиденции. Чернь хотела было ударить на двор Михалка и разграбить его; но великодушный посадник Анания удержал ее от насилия. Между тем некоторые переветчики уходили к великому князю и извещали его о том, что делалось в Новгороде. Расположив свою рать вокруг Городища, Александр прислал на вече требование о выдаче посадника Анании, грозя в противном случае ударить на город. Граждане отправили к великому князю владыку Далмата и тысяцкого Клима с мольбою не слушать наветов злых людей, отложить гнев на Новгород и на Ананию и занять вновь их стол. Александр не склонялся на эти просьбы. Три дня обе стороны стояли друг против друга с оружием в руках. На четвертый день Александр велел сказать на вече: пусть Анания лишится посадничества, и тогда он отложит свой гнев, Анания удалился, и великий князь торжественно вступил в Новгород, встреченный владыкою и духовенством со крестами (1255 г.). Посадничество получил Михалко Степанович, а на княжеский стол воротился Василий Александрович.

В это время шведы попытались было снова отнять Финское прибрежье у Новгорода и вместе с подручным себе народцем Емью начали строить крепость на реке Нарове. Но при одном слухе о движении Александра с суздальскими и новгородскими полками они удалились. Однако Александр хотел дать им новый урок и продолжал поход вглубь страны, обитаемой Емью; причем много народу избил или взял в полон. По словам летописи, русская рать должна была преодолевать большие трудности на этом походе в холодную, туманную погоду, в краю, наполненном скалами и болотами. Цель была достигнута; долгое время после того шведы не отваживались нападать на пределы Новгородские.

Татарская перепись в Новгороде

Уже в следующем 1257 году новгородские смуты возобновились. Причиною их на этот раз был слух, что татары хотят ввести в Новгороде свои тамги и десятины.

В 1253 г. умер Батый, а вслед за ним и Сартак. В Кипчакской Орде воцарился брат Батыя Берке. Около того времени великий хан Менгу велел произвести общую перепись жителей во всех татарских владениях, дабы более точным способом определить количество дани с покоренных народов. Такое распоряжение тяжело отозвалось в Русской земле. Конечно, в связи с этим делом и для смягчения его условий Александр Ярославич летом 1257 года ездил с подарками в Орду, сопровождаемый некоторыми удельными суздальскими князьями, в том числе братом Андреем, который успел воротиться из Швеции и примириться с татарами. А следующею зимою приехали из Орды численники; сосчитали население в землях Суздальской, Рязанской, Муромской и поставили своих десятников, сотников, тысячников и темников. Только чернецы, священники и прочие церковнослужители не были записаны в число, потому что татары духовенство всех религий освобождали от даней. Такое изъятие было установлено еще Чингисханом и Огодаем, которые руководились при этом не одною монгольскою веротерпимостью, но, вероятно, и политическими соображениями. Так как духовенство у всех народов составляло самый влиятельный класс, то основатели великой Татарской империи избегали возбуждать религиозный фанатизм, опасное действие которого они могли заметить особенно у мусульманских народов. Татары обыкновенно переписывали всех мужчин, начиная с десятилетнего возраста, и собирали дани отчасти деньгами, отчасти наиболее ценными естественными произведениями каждой страны; с Руси, как известно, они получали огромное количество мехов. Главные дани были: десятина, т.е. десятая часть хлебного сбора, тамга и мыт, вероятно, пошлины с торгующих купцов и провозимых товаров. Кроме того, жители обложены были разнообразными повинностями, каковы, например, ям и корм, т.е. обязанности давать подводы и съестные припасы татарским послам, гонцам и всяким чиновникам, особенно поборы на ханское войско, ханскую охоту и пр.

Тяжесть всех этих налогов и повинностей, а в особенности жестокие способы их сбора, конечно, были известны новгородцам, и потому они сильно взволновались, когда услыхали, что и к ним придут татарские численники. Доселе Новгород не видал татар в своих стенах и не считал себя подчиненным варварскому игу. Начались бурные смуты. Горячие головы, называя изменниками тех, которые советовали покориться необходимости, призывали народ положить свои головы за св. Софью и Новгород. Среди этих смут был убит нелюбимый посадник Михалко Степанович. Сторону горячих патриотов держал и сам юный князь новгородский Василий Александрович. Услыхав о приближении отца с ханскими послами, он не стал дожидать его и убежал во Псков. На этот раз новгородцы так и не позволили себя перечислять и, поднеся дары ханским послам, выпроводили их из своего города. Александр сильно разгневался на сына Василия и отправил его на Низ, т.е. в Суздальскую землю; а некоторых его дружинников жестоко покарал за их мятежные советы: кого велел ослепить, кому отрезать нос. Варварское иго уже давало себя знать в этих наказаниях.

 

Напрасно новгородцы думали, что они избавились от татарских численников. Зимою 1259 года Александр снова приехал в Новгород с ханскими сановниками Беркаем и Касачиком, которых сопровождала многочисленная татарская свита. Предварительно пущен был слух, что войско ханское уже стоит в Низовой земле, готовое двинуться на Новгород в случае вторичного неповиновения. Здесь опять произошло раздвоение: бояре и вообще вятшие люди изъявили согласие на перепись; а меньшие, или чернь, вооружились с кликами: "Умрем за св. Софью и за домы ангельские!" Клики эти напугали татарских сановников; они просили стражу у великого князя, и тот велел стеречь их по ночам всем детям боярским; а новгородцам он грозил опять удалиться и предоставить их в добычу ужасной ханской мести. Угроза подействовала; чернь успокоилась и допустила численников. Татарские чиновники ездили из улицы в улицу, перечисляя дома и жителей и высчитывая количество даней. Чернь злобствовала при этом на бояр, которые сумели устроить таким образом, что дани были налагаемы почти равные на богатых и бедных; следовательно, для первых они были легки, а для последних тяжелы. По окончании переписи сановники татарские удалились. И то уже было немалым благом для Новгорода, что в нем, вероятно, по ходатайству великого князя, не поселились баскаки, как в других стольных городах. Александр поставил здесь князем другого сына своего, Димитрия. Как неприятна и тревожна была для него эта последняя поездка в Новгород, показывают слова, сказанные епископу Кириллу. На обратном пути во Владимир великий князь остановился в Ростове, где его угощали двоюродные племянники, князья Борис Василькович Ростовский и Глеб Васильевич Белозерский с своею матерью Марьей Михайловной (дочерью замученного в Орде Михаила Черниговского). Разумеется, первым делом по приезде сюда было помолиться в соборном Успенском храме и поклониться гробу св. Леонтия. Тут, принимая благословение и целуя крест из рук известного книжника, престарелого епископа Кирилла, Александр сказал ему: "Отче святый! твоею молитвою я здрав поехал в Новгород, твоею же молитвою здрав и сюда приехал".

Волнения против татар в Суздальской земле

Спокойствия, однако, не было. Едва в Новгороде затихли волнения, вызванные татарскою данью, как еще большие возникли в самой Суздальской земле, и по той же причине.

Около этого времени ордынские властители начали отдавать на откуп дани и налоги магометанским купцам из Средней Азии, т.е. хивинским и бухарским; русский народ называл их вообще бесерменами. Заплатив вперед большие суммы в ханскую казну, естественно, откупщики старались потом вознаградить себя с лихвою и выжимали из народа последние его средства. За всякую отсрочку платежей они налагали непомерные росты, или проценты; отнимали скот и все имущество, а у кого нечего было взять, того или детей его брали и потом продавали в рабство. Народ, еще живо помнивший о своей независимости, не вынес такого крайнего угнетения; сюда присоединилось и возбуждение религиозное, так как фанатичные мусульмане начали ругаться над христианскою церковью. В 1262 г. в больших городах, каковы Владимир, Ростов, Суздаль, Ярославль, Переяславль-Залесский, жители восстали при звоне вечевых колоколов и выгнали от себя татарских сборщиков дани, а некоторых избили. В числе последних находился какой-то отступник Зосима, в городе Ярославле он был монахом, но потом перешел в мусульманство, сделался одним из сборщиков дани и пуще иноплеменников притеснял прежних своих соотчичей. Его убили, а тело бросили на съедение псам и воронам. Во время этого возмущения некоторые из татарских чиновников спасли себя тем, что приняли христианство. Например, так поступил в Устюге знатный татарин Буга, который потом, по словам предания, своею набожностью и добротою приобрел общую любовь.

Естественно, что за этим мятежом неминуемо должно было последовать жестокое возмездие со стороны варваров. И действительно, Беркай собирал уже рать для нового нашествия на Северо-Восточную Русь. В такое критическое время выказалась вся политическая ловкость Александра, сумевшего отвести новую грозу. Он отправился к хану, чтобы " отмолить людей от беды ", как выражается летопись. Так как новгородцы снова находились в войне с ливонскими немцами, то, отъезжая в Орду, великий князь распорядился защитою Руси с этой стороны. Он послал свои полки и брата Ярослава Тверского на помощь сыну Димитрию. Новгородско-суздальская рать вошла в Ливонскую землю и осадила Дерпт, или старый русский город Юрьев. Последний был сильно укреплен тройными стенами. Русские взяли внешний город, но не могли овладеть кремлем и ушли, не успев отвоевать этого древнего достояния своих князей. Главною причиною неуспеха было то, что русские опоздали: они условились с литовским князем Миндовгом напасть на немцев в одно время; но пришли уже тогда, когда Миндовг воротился домой.

Смерть Александра Невского

Между тем Александр с большим трудом умолил разгневанного хана не посылать войска на Суздальскую землю; причем, разумеется, должен был великими дарами подкупать всех, которые имели влияние на хана. Ему помогло еще и то обстоятельство, что Сарайский хан был отвлечен междоусобною войною с своим двоюродным братом Гулагу, властителем Персии. Берке продержал Александра в Орде многие месяцы, так что великий князь наконец тяжко заболел, и тогда только был отпущен. Имея не более сорока пяти лет от роду, Александр мог бы еще долго служить России. Но постоянные труды, беспокойства и огорчения, очевидно, сломили его крепкое тело. На обратном пути, плывя Волгою, он остановился передохнуть в Нижнем Новгороде; затем продолжал путь, но не доехал до Владимира и скончался в Городце 14 ноября 1263 года. По обычаю благочестивых князей того времени он перед смертью постригся в монахи. Автор Сказания об Александре говорит, что когда во Владимир пришла весть о его кончине, митрополит Кирилл в соборной церкви объявил о том народу, воскликнув: "Чада моя милыя! Разумейте, яко погибаем!" Митрополит и духовенство со свечами и дымящимися кадилами, бояре и народ вышли в Боголюбове навстречу телу великого князя и потом положили его в монастырском храме Рождества Богородицы. Уже современники, по-видимому, причисляли покойного князя к людям святым, к угодникам Божиим. Автор его жития, в молодости знавший Александра, прибавляет следующую легенду. Когда тело князя положили в каменную гробницу, митрополичий эконом приступил к нему и хотел разжать его руку, чтобы архипастырь мог вложить в нее отпустительную грамоту. Вдруг покойный простер руку и сам взял грамоту у митрополита.

Значение деятельности Александра Невского

Главное значение Александра в русской истории основано на том, что его деятельность совпала со временем, когда характер монгольского ига только что определялся, когда устанавливались самые отношения покоренной Руси к ее завоевателям. И нет никакого сомнения, что политическая ловкость Александра много повлияла на эти устанавливающиеся отношения. В качестве великого князя он умел не только отклонять новые татарские нашествия и давать некоторый отдых народу от страшных погромов; но и знаками глубокой покорности, а также обещанием богатых даней умел отстранять более тесное сожительство с варварами и удерживать их в отдалении от Руси. И без того по своей дикости и степным привычкам не расположенные к городской жизни, особенно в северных лесистых и болотистых странах, не привычные к сложной администрации народов оседлых и более общественных, татары тем охотнее ограничились временным пребыванием в России своих баскаков и чиновников с их свитою. Они не тронули ни ее религии, ни ее политического строя и совершенно оставили власть в руках местных княжеских родов. Ханы и вельможи их находили столь удобным и легким пользоваться огромными доходами с покоренной страны, не утруждая себя мелкими заботами суда и управления, а главное, оставаясь среди своей любимой степной природы. Александр действовал в этом смысле усердно и удачно; отстраняя татар от вмешательства во внутренние дела России, ограничив ее только вассальными отношениями и не допуская никакого послабления княжеской власти над народом, он, конечно, тем самым содействовал будущему усилению и освобождению Руси. По-видимому, он ловко умел также уклоняться от известной обязанности подчиненных владетелей водить свои дружины на помощь хану в его войнах с другими народами. Повторяем, то был блистательный представитель великорусского типа, который с одинаковой ловкостью умеет и повелевать, и подчиняться, когда это нужно.

Александр Невский на Плещеевом озере. Картина С. Рубцова

Автор жития сообщает любопытное известие о посольстве папы Римского к Александру. Папа прислал к нему двух "хитрейших" кардиналов, чтобы научить его латинской вере. Кардиналы изложили перед ним Священную историю от Адама до Седьмого вселенского собора. Александр, посоветовавшись с своими "мудрецами", т.е. с боярами и духовенством, дал такой ответ: "Все это мы хорошо ведаем, но учения от вас не принимаем"; затем с миром отпустил посольство. И действительно, мы имеем папские грамоты к Александру и его предшественникам, которые показывают настоятельные усилия Римской курии подчинить себе Русскую церковь. А в грамоте Иннокентия IV к Александру с этою целью приводятся даже ложные ссылки на Плано Карпини, по словам которого будто бы отец Ярослава в бытность свою в великой Орде у Гаюка обратился в латинство. В известных записях Карпини нет о том ни слова.



[1] Легенда о Пелгусии, равно и подвиги шести мужей вошли в сказание об Александре Невском, которое встречается в позднейших летописных сводах (Новгород, четвертом, Софийском, Воскресенском, Никонов.). Приводим эту легенду (по Новг. четвертому).

"Бе некто муж, старейшина в земли Ижерской, именем Пелгусии; поручена бе ему стража морская; всприят же святое крещение, и живяше посреде роду своего погана суща, и наречено бысть ему имя в святом крещении Филипп; живяше богоугодно, в среду и пяток пребывая в алчбе; тем же сподоби его Бог видению страшну. Уведав силу ратных, иде противу князя Александра, да скажет ему станы, обрете бо их. Стоящю же ему при край моря, стрегущю обои пути, и пробысть всю нощъ в бдении; яко же нача всходити солнце и услыша шум страшен по морю, и виде насад един гребущ, посреди насада стояща Бориса и Глеба в одеждах червленых, и беста руки держаще на рамах, гребци же седяща аки в молнию одены. И рече Борис: "Брате Глебе! вели грести; да поможем сроднику своему Александру". Видев же Пелгусии таковое видение и слышав такой глас от святую, стояше трепетен дондеже насад отъиде от очию его; потом скоро поехав к Александру: он же видев его радостныма очима, исповеда ему едину, яко же виде и слыша. Князь же отвеща ему: "сего не рци никому же".

Замечательную аналогию с этим рассказом представляет подобная же легенда, которою украсилась победа современника Александрова, чешского короля Пшемысла Оттокара, над угорским Белою на берегах Моравы в 1260 г. Сам Оттокар в письме своем к папе рассказывает, что один преданный ему благочестивый муж, оставшийся дома по болезни, в день битвы удостоился видения. Ему явились покровители Чешской земли свв. Венцеслав, Адалберт и Прокопий; причем Венцеслав сказал своим товарищам, что войско их (чехов) слабо и надобно ему помочь (Тургенева Histor. Russ. Monumenta, II. 349).

Хотя составитель Сказания об Александре говорит, что он писал по рассказам отцов, а об Невской победе слышал от участников и даже от самого Александра; однако рассказ об этой битве обилует явным преувеличением относительно врагов. Во-первых, в неприятельском ополчении кроме Свеев (Шведов) будто принимали участие Мурмане (Норвежцы), Сум и Емь. Убитых врагов будто бы было так много, что наполнено три корабля одними знатными людьми; а прочих, которым ископали ямы, было без числа. Не более 20 убитых с русской стороны слишком тому противоречит и показывает, что битва вообще не имела больших размеров. Имя шведского вождя обыкновенно не упоминается, хотя он называется королем Римским (т.е. латинским, или католическим). Только в немногих сводах летописей прибавлено Бергель, т.е. Бергер (Новгор. четверт.). При описании битвы в некоторых списках еще говорится, что тут был убит воевода их Спиридон (Новгородская первая); тогда как имя Спиридона носил в это время архиепископ Новгородский. Что касается до известного Фолькунга Биргера, женатого на дочери короля Эриха, то он возведен в достоинство ярла несколько позднее, в 1248 г. (Geschichte Schwedens von Geijer. I. 152).

П. С. Р. Лет. Летописи упоминают о поездке Александра к Сартаку и походе татар на Андрея под одним годом, не связывая между собою эти два события. Прямое известие о наговоре Александра хану против своего брата Андрея находим только у Татищева (IV. 24). Карамзин считает это известие вымыслом Татищева (Т. IV, прим. 88). Беляев старается оправдать Александра от этого обвинения ссылкою на умолчание известных нам летописей и повторяет мнение князя Щербатова, что наговор был сделан дядею Святославом Всеволодовичем, к которому и относит слова Андрея: "доколе будем наводить друг на друга татар" ("Великий князь Александр Ярославич Невский". Временник Об. И. и Др. IV. 18). Соловьев в своей истории полагает известие Татищева вполне достоверным (Т. II, прим. 299). Мы тоже находим его достоверным, если принять во внимание все обстоятельства; Александр, очевидно, считал себя обиженным после того, как Владимирским столом овладел его младший брат, вероятно, употребив для того перед ханом какие-нибудь ловкие извороты.

О великом княжении Александра Невского см. Летописи Лаврент., Новгород., Софийск., Воскресен., Никонов, и Троицкая. См. папские грамоты: к Юрию Всеволодовичу (Historica Russiae Monumenta. I. N. LXXIII) и Александру Ярославичу (ibid. LXXXVIII). Leben des heiligen Alexandri Newsky у Миллера в Sammlung Russischer Geschichte. I.

 

 

Проповедь епископа Савватия в день Усекновения главы Иоанна Предтечи

Проповедь епископа Тарского и Тюкалинского Савватия в день Усекновения главы Иоанна Предтечи в Спасском кафедральном соборе города Тара Омской области:

Подробнее...

Проповедь епископа Тарского и Тюкалинского Савватия 9.09.2018 г.

Лука КрымскийВидео проповеди епископа Тарского и Тюкалинского Савватия в Спасском Кафедральном соборе г. Тара Омской области, в день принесения частицы мощей св. Луки Крымского 9 сентября 2018 г.

Подробнее...

Проповедь епископа Тарского и Тюкалинского Савватия 9.09.2018г

Видео проповеди епископа Тарского и Тюкалинского Савватия в Спасском Кафедральном соборе г. Тара Омской области ,в день принесения частицы мощей св. Луки Крымского . 9-го сентября 2018г.

 

 

 

 

Святитель Лука Крымский(Войно-Ясенецкий) — профессор, врач, архиепископ

Святой, работы которого изучают в медицинских университетах

Святитель Лука: врач, лечивший обычных людей, многие из которых живы и сейчас; профессор, читавший лекции обычным студентам, ныне практикующим врачам. Политзаключенный, прошедший ссылки, тюрьмы и пытки и… ставший лауреатом Сталинской премии. Хирург, спасший от слепоты сотни людей и сам потерявший зрение в конце жизни. Гениальный врач и талантливый проповедник, порой метавшийся между этими двумя призваниями. Христианин огромной силы воли, честности и безбоязненной веры, но не избежавший серьезных ошибок на своем пути. Реальный человек. Пастырь. Ученый. Святой…

Святитель Лука пока не так широко известен, как патриарх Тихон или преподобномученица великая княгиня Елисавета. Мы предлагаем вниманию читателя наиболее яркие факты его необыкновенной биографии, которой, кажется, вполне хватило бы на несколько жизней.

 «Я не вправе заниматься тем, что мне нравится»

О медицине будущий «святой хирург» никогда не мечтал. Зато с детства мечтал о профессии художника. Окончив Киевскую художественную школу и проучившись некоторое время живописи в Мюнхене,

Святитель Лука (Войно-Ясенецкий) вдруг… подает документы на медицинский факультет Киевского университета. «Недолгие колебания кончились решением, что я не вправе заниматься тем, что мне нравится, но обязан заниматься тем, что полезно для страдающих людей», — вспоминал архиепископ Лука.

В университете он приводил в изумление студентов и профессоров своим принципиальным пренебрежением к карьере и личным интересам. Уже на втором курсе Валентина прочили в профессоры анатомии (художественные навыки ему тут как раз и пригодились), но после окончания университета этот прирожденный ученый объявил, что будет… земским врачом — занятие самое непрестижное, тяжелое и малоперспективное. Товарищи по курсу недоумевали! А владыка Лука потом признается: «Я был обижен тем, что они меня совсем не понимают, ибо я изучал медицину с исключительной целью быть всю жизнь деревенским, мужицким врачом, помогать бедным людям».

«Слепых делает зрячими…»

Операциям на глазах Валентин Феликсович стал учиться сразу после выпускных экзаменов, зная, что в деревне с ее грязью и нищетой свирепствует болезнь-ослепительница — трахома. Приема в больнице ему казалось недостаточно, и он стал приводить больных к себе домой. Они лежали в комнатах, как в палатах, Святитель Лука (Войно-Ясенецкий) лечил их, а его мать — кормила.

Однажды после операции у него прозрел молодой нищий, потерявший зрение еще в раннем детстве. Месяца через два он собрал слепых со всей округи, и вся эта длинная вереница пришла к хирургу Войно-Ясенецкому, ведя друг друга за палки.

В другой раз епископ Лука прооперировал целую семью, в которой слепыми от рождения были отец, мать и пятеро их детей. Из семи человек после операции шестеро стали зрячими. Прозревший мальчик лет девяти впервые вышел на улицу и увидел мир, представлявшийся ему совсем по-иному. К нему подвели лошадь: «Видишь? Чей конь?» Мальчик смотрел и не мог ответить. Но привычным движением ощупав коня, закричал радостно: «Это наш, наш Мишка!»

Гениальный хирург обладал невероятной работоспособностью. С приходом Войно-Ясенецкого в больницу Переславля-Залесского число проводимых операций возросло в несколько раз! Спустя время, в 70-х годах врач этой больницы с гордостью докладывал: делаем полторы тысячи операций в год — силами 10-11 хирургов. Внушительно. Если не сравнивать с 1913 годом, когда один Войно-Ясенецкий делал в год тысячу операций…

Архиепископ Лука в окружении паствы. Фото из книги Марка Поповского «Жизнь и житие святителя Луки (Войно–Ясенецкого), архиепископа и хирурга» предоставлено православным издательством «Сатисъ»

Архиепископ Лука в окружении паствы. Фото из книги Марка Поповского «Жизнь и житие святителя Луки (Войно–Ясенецкого), архиепископа и хирурга» предоставлено православным издательством «Сатисъ»

Регионарная анестезия

В то время больные зачастую умирали не в результате неудачного оперативного вмешательства, а попросту не перенеся наркоза. Поэтому многие земские врачи отказывались либо от наркоза при операциях, либо от самих операций!

Архиепископ Лука посвятил свою диссертацию новому методу обезболивания — регионарной анестезии (степень доктора медицины он получил именно за эту работу). Регионарная анестезия — самая щадящая по последствиям по сравнению с обычной местной и тем более общей анестезией, однако — самая сложная по исполнению: укол при этом способе делается в строго определенные участки тела — по ходу нервных стволов. В 1915 году вышла в свет книга Войно-Ясенецкого на эту тему, за нее будущему архиепископу была присуждена премия Варшавского университета.

Женитьба… и монашество

Когда-то в молодости будущего архиепископа пронзили в Евангелии слова Христа: «Жатвы много, а делателей мало». Но о священстве, и тем более о монашестве, он помышлял, вероятно, еще меньше, чем в свое время о медицине. Работая во время русско-японской войны на Дальнем Востоке, военно-полевой хирург Войно-Ясенецкий женился на сестре милосердия — «святой сестре», как ее называли коллеги, — Анне Васильевне Ланской. «Она покорила меня не столько своей красотой, сколько исключительной добротой и кротостью характера. Там два врача просили ее руки, но она дала обет девства. Выйдя за меня замуж, она нарушила этот обет. За нарушение его Господь тяжело наказал ее невыносимой, патологической ревностью…»

Женившись, Валентин Феликсович вместе с супругой и детьми переселялся из города в город, работая земским врачом. Радикальных перемен в жизни ничто не предвещало.

Но однажды, когда будущий святитель приступил к написанию книги «Очерки гнойной хирургии» (за которую в 1946 году ему и дали Сталинскую премию), вдруг у него появилась крайне странная, неотвязная мысль: «Когда эта книга будет написана, на ней будет стоять имя епископа». Так впоследствии и случилось.

В 1919 году, в возрасте 38 лет, умерла от туберкулеза жена Войно-Ясенецкого. Четверо детей будущего архиепископа остались без матери. А для их отца открылся новый путь: через два года он принял священнический сан, а еще через два — монашеский постриг, с именем Лука.

Святитель Лука (Войно-Ясенецкий) — профессор, врач, архиепископ

Жена Валентина Феликсовича Анна Васильевна Войно-Ясенецкая (Ланская). Фото предоставлено пресс-службой Симферопольской и Крымской Епархии Украинской Православной Церкви Московского Патриархата

«Валентина Феликсовича больше нет…»

В 1921 году, в разгар Гражданской войны, Войно-Ясенецкий появился в больничном коридоре… в рясе и с наперсным крестом на груди. Оперировал в тот день и в последующем, конечно, без рясы, а как обычно, в медицинском халате. Ассистенту, который обратился к нему по имени-отчеству, ответил спокойно, что Валентина Феликсовича больше нет, есть священник отец Валентин. «Надеть рясу в то время, когда люди боялись упоминать в анкете дедушку-священника, когда на стенах домов висели плакаты: “Поп, помещик и белый генерал — злейшие враги Советской власти”, — мог либо безумец, либо человек безгранично смелый. Безумным Войно-Ясенецкий не был…» — вспоминает бывшая медсестра, работавшая с отцом Валентином.

Лекции студентам он читал также в священническом облачении, в облачении же являлся на межобластное совещание врачей… Перед каждой операцией молился, благословлял больных. Его коллега вспоминает: «Неожиданно для всех прежде чем начать операцию, Войно-Ясенецкий перекрестился, перекрестил ассистента, операционную сестру и больного. В последнее время он это делал всегда, вне зависимости от национальности и вероисповедания пациента. Однажды после крестного знамения больной — по национальности татарин — сказал хирургу: „Я ведь мусульманин. Зачем же Вы меня крестите?“ Последовал ответ: „Хоть религии разные, а Бог один. Под Богом все едины“.

Однажды в ответ на приказ властей убрать из операционной икону главврач Войно-Ясенецкий ушел из больницы, сказав, что вернется только тогда, когда икону повесят на место. Конечно, ему отказали. Но вскоре после этого в больницу привезли больную жену партийного начальника, нуждавшуюся в срочной операции. Та заявила, что будет оперироваться только у Войно-Ясенецкого. Местным начальникам пришлось пойти на уступки: вернулся епископ Лука, а на следующий после операции день вернулась и изъятая икона.

Диспуты

Войно-Ясенецкий был превосходным и бесстрашным оратором — оппоненты побаивались его. Однажды, вскоре после рукоположения, он выступал в Ташкентском суде по «делу врачей», которых обвиняли во вредительстве. Руководитель ЧК Петерс, известный своей жестокостью и беспринципностью, решил устроить из этого сфабрикованного дела показательный процесс. Войно-Ясенецкий был вызван в качестве эксперта-хирурга, и, защищая осужденных на расстрел коллег, разбил доводы Петерса в пух и прах. Видя, что триумф ускользает из его рук, выведенный из себя чекист набросился на самого отца Валентина:
— Скажите, поп и профессор Ясенецкий-Войно, как это вы ночью молитесь, а днем людей режете?
— Я режу людей для их спасения, а во имя чего режете людей вы, гражданин общественный обвинитель? — парировал тот.
Зал разразился хохотом и аплодисментами!
Петерс не сдавался:
— Как это вы верите в Бога, поп и профессор Ясенецкий-Войно? Разве вы видели своего Бога?
— Бога я действительно не видел, гражданин общественный обвинитель. Но я много оперировал на мозге и, открывая черепную коробку, никогда не видел там также и ума. И совести там тоже не находил.
Колокольчик председателя потонул в хохоте всего зала. «Дело врачей» с треском провалилось…

11 лет тюрем и ссылок

В 1923 году Луку (Войно-Ясенецкого) арестовали по нелепому стандартному подозрению в «контрреволюционной деятельности» — неделю спустя после того, как он был тайно рукоположен в епископы. Это стало началом 11 лет тюрем и ссылок. Владыке Луке дали проститься с детьми, посадили в поезд… но тот минут двадцать не трогался с места. Оказывается, поезд не мог двинуться, потому что толпа народа легла на рельсы, желая удержать епископа в Ташкенте…

В тюрьмах епископ Лука делился теплой одеждой со «шпаной» и получал в ответ доброе отношение даже воров и бандитов. Хотя иной раз уголовники его грабили и оскорбляли…
А однажды во время следования по этапу, на ночлеге, профессору пришлось произвести операцию молодому крестьянину. «После тяжелого остеомиелита, никем не леченного, у него торчала из зияющей раны в дельтовидной области вся верхняя треть и головка плечевой кости. Нечем было перевязать его, и рубаха, и постель его всегда были залиты гноем. Я попросил найти слесарные щипцы и ими без всякого затруднения вытащил огромный секвестр (омертвевший участок кости — авт.)»

«Мясник! Зарежет больного!»

Епископа Луку ссылали на Север трижды. Но и там он продолжал работать по своей медицинской специальности.

Однажды, только прибыв по этапу в город Енисейск, будущий архиепископ пошел прямо в больницу. Представился заведующему больницей, назвав свое монашеское и мирское (Валентин Феликсович) имя, должность, просил разрешения оперировать. Заведующий сперва даже принял его за сумасшедшего и, чтобы отделаться, схитрил: «У меня плохой инструмент — нечем делать». Однако хитрость не удалась: посмотрев инструментарий, профессор Войно-Ясенецкий, конечно, дал ему реальную — довольно высокую — оценку.

На ближайшие дни была назначена сложная операция… Едва начав ее, первым широким и стремительным движением Лука рассек скальпелем брюшную стенку больного. «Мясник! Зарежет больного», — промелькнуло в голове у заведующего, ассистировавшего хирургу. Лука заметил его волнение и сказал: «Не беспокойтесь, коллега, положитесь на меня». Операция прошла превосходно.

Позже заведующий признался, что испугался в тот раз, но впоследствии поверил в приемы нового хирурга. «Это не мои приемы, — возразил Лука, — а приемы хирургии. У меня же просто хорошо натренированные пальцы. Если мне дадут книгу и попросят прорезать скальпелем строго определенное количество страниц, я прорежу именно столько и ни одним листком больше». Ему тут же была принесена стопка папиросной бумаги. Епископ Лука ощупал ее плотность, остроту скальпеля и резанул. Пересчитали листочки — порезано было ровно пять, как и просили…

Ссылка на Ледовитый океан

Самая жестокая и далекая ссылка епископа Луки — «На Ледовитый океан!», как выразился в приступе гнева местный начальник. Владыку конвоировал молодой милиционер, который признался ему, что чувствует себя Малютой Скуратовым, везущим митрополита Филиппа в Отроч монастырь. Милиционер не повез ссыльного на самый океан, а доставил в местечко Плахино, за 200 километров от Полярного круга. В глухом поселке стояло три избы, в одной из них и поселили владыку. Он вспоминал: «Вместо вторых рам были снаружи приморожены плоские льдины. Щели в окнах не были ничем заклеены, а в наружном углу местами виден сквозь большую щель дневной свет. На полу в углу лежала куча снега. Вторая такая же куча, никогда не таявшая, лежала внутри избы у порога входной двери. <…> Весь день и ночь я топил железную печку. Когда сидел тепло одетым за столом, то выше пояса было тепло, а ниже — холодно»…

Однажды в этом гиблом месте епископу Луке пришлось крестить двух детей совершенно необычным образом: «В станке кроме трех изб, было два человеческих жилья, одно из которых я принял за стог сена, а другое — за кучу навоза. Вот в этом последнем мне и пришлось крестить. У меня не было ничего: ни облачения, ни требника, и за неимением последнего я сам сочинил молитвы, а из полотенца сделал подобие епитрахили. Убогое человеческое жилье было так низко, что я мог стоять только согнувшись. Купелью служила деревянная кадка, а всё время совершения Таинства мне мешал теленок, вертевшийся возле купели»…

Святитель Лука (Войно-Ясенецкий) — профессор, врач, архиепископ

Хирург В. Ф. Войно–Ясенецкий (слева) проводит операцию в земской больнице. 

Клопы, голодовка и пытки

В тюрьмах и ссылках владыка Лука не терял присутствия духа и находил в себе силы для юмора. Он рассказывал о заключении в Енисейской тюрьме, во время первой ссылки: «Ночью я подвергся такому нападению клопов, которого нельзя было и представить себе. Я быстро заснул, но вскоре проснулся, зажег электрическую лампочку и увидел, что вся подушка и постель, и стены камеры покрыты почти сплошным слоем клопов. Я зажег свечу и начал поджигать клопов, которые стали падать на пол со стен и постели. Эффект этого поджигания был поразительным. Через час поджигания в камере не осталось ни одного клопа. Они, по-видимому, как-то сказали друг другу: «Спасайтесь, братцы! Здесь поджигают!» В последующие дни я больше не видел клопов, они все ушли в другие камеры».

Конечно, не на одном чувстве юмора держался епископ Лука. «В самое трудное время, — писал владыка, — я очень ясно, почти реально ощущал, что рядом со мной Сам Господь Бог Иисус Христос, поддерживающий и укрепляющий меня».

Епископ Лука, Ташкент, тюрьма НКВД, 1939 год

Епископ Лука, Ташкент, тюрьма НКВД, 1939 год

Однако было время, когда он и роптал на Бога: слишком долго не кончалась тяжелая северная ссылка… А во время третьего ареста, в июле 1937 года, епископ доходил почти до отчаяния от мучений. К нему применили жесточайшую пытку — 13-дневный «допрос конвейером». Во время этого допроса сменяются следователи, арестанта же днем и ночью держат практически без сна и отдыха. Епископа Луку били сапогами, сажали в карцер, содержали в ужасающих условиях…

Трижды он объявлял голодовку, пытаясь таким образом протестовать против беззаконий властей, против нелепых и оскорбительных обвинений. Однажды он даже предпринял попытку перерезать себе крупную артерию — не с целью самоубийства, а чтобы попасть в тюремную больницу и получить хоть какую-то передышку. Изможденный, он падал в обморок прямо в коридоре, терял ориентацию во времени и пространстве…

«Ну уж нет, извините, никогда не забуду!»

С началом Великой Отечественной войны ссыльный профессор и епископ был назначен главным хирургом эвакогоспиталя в Красноярске, а потом — консультантом всех красноярских госпиталей. «Раненые офицеры и солдаты очень любили меня, — вспоминает владыка. — Когда я обходил палаты по утрам, меня радостно приветствовали раненые. Некоторые из них, безуспешно оперированные в других госпиталях по поводу ранения в больших суставах, излеченные мною, неизменно салютовали мне высоко поднятыми прямыми ногами».

После, получив, словно подачку, медаль «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941—45 гг.», архиепископ произнес ответную речь, от которой у партработников волосы встали дыбом: «Я вернул жизнь и здоровье сотням, а может, и тысячам раненых и наверняка помог бы еще многим, если бы вы не схватили меня ни за что ни про что и не таскали бы одиннадцать лет по острогам и ссылкам. Вот сколько времени потеряно и сколько людей не спасено отнюдь не по моей вине». Председатель облисполкома стал было говорить, мол, надо забыть прошлое и жить настоящим и будущим, на что владыка Лука ответил: «Ну нет уж, извините, не забуду никогда!»

Страшный сон

В 1927 году епископ Лука совершил ошибку, о которой впоследствии очень сильно жалел. Он просил об увольнении на покой и, пренебрегая пастырскими обязанностями, стал заниматься почти исключительно медициной — он мечтал основать клинику гнойной хирургии. Епископ даже стал носить гражданскую одежду и в Министерстве здравоохранения получил должность консультанта при андижанской больнице…

С этих пор жизнь его разладилась. Он переезжал с места на место, операции бывали неудачными, епископ Лука признавался: он чувствует, что его оставила Божья благодать…

Однажды ему приснился невероятный сон: «Мне снилось, что я в маленькой пустой церкви, в которой ярко освещен только алтарь. В церкви неподалеку от алтаря у стены стоит рака какого-то преподобного, закрытая тяжелой деревянной крышкой. В алтаре на престоле положена широкая доска, и на ней лежит голый человеческий труп. По бокам и позади престола стоят студенты и врачи и курят папиросы, а я читаю им лекции по анатомии на трупе. Вдруг я вздрагиваю от тяжелого стука и, обернувшись, вижу, что упала крышка с раки преподобного, он сел в гробу и, повернувшись, смотрит на меня с немым укором… Я с ужасом проснулся…»

Впоследствии епископ Лука совмещал церковное служение с работой в больницах. В конце жизни был назначен в Крымскую епархию и делал все, чтобы в тяжелейшую хрущевскую эпоху не угасла церковная жизнь.

Архиерей в заплатанной рясе

Даже став в 1942 году архиепископом, святитель Лука питался и одевался очень просто, ходил в заплатанной старой рясе и всякий раз, когда племянница предлагала ему сшить новую, говорил: «Латай, латай, Вера, бедных много». Софья Сергеевна Белецкая, воспитательница детей владыки, писала его дочери: «К сожалению, папа опять одет очень плохо: парусиновая старая ряса и очень старый, из дешевой материи подрясник. И то, и другое пришлось стирать для поездки к Патриарху. Здесь все высшее духовенство прекрасно одето: дорогие красивые рясы и подрясники прекрасно сшиты, а папа… хуже всех, просто обидно…»

Архиепископ Лука всю жизнь был чуток к чужим бедам. Большую часть своей Сталинской премии он пожертвовал на детей, пострадавших от последствий войны; устраивал обеды для бедных; ежемесячно рассылал денежную помощь гонимым священнослужителям, лишенным возможности зарабатывать на хлеб. Однажды он увидел на ступеньках больницы девочку-подростка с маленьким мальчиком. Выяснилось, что их отец умер, а мать надолго положили в больницу. Владыка повел детей к себе домой, нанял женщину, которая приглядывала за ними, пока не выздоровела их мать.
«Главное в жизни — делать добро. Если не можешь делать для людей добро большое, постарайся совершить хотя бы малое», — говорил Лука.

«Вредный Лука!»

Как человек, святитель Лука был строг и требователен. Он нередко запрещал в служении неподобающе ведущих себя священников, лишал некоторых сана, строго запрещал крестить детей с неверующими восприемниками (крестными), не терпел формального отношения к служению и подхалимства перед властями. «Вредный Лука!» — воскликнул как-то уполномоченный, узнав, что тот лишил сана очередного священника (за двоеженство).

Но архиепископ умел и признавать свои ошибки… Сослуживший ему в Тамбове протодиакон отец Василий рассказывал такую историю: в храме был пожилой прихожанин, кассир Иван Михайлович Фомин, он читал на клиросе Часы. Читал плохо, неверно произносил слова. Архиепископу Луке (тогда возглавлявшему Тамбовскую кафедру) приходилось постоянно его поправлять. В один из дней, после службы, когда владыка Лука в пятый или шестой раз объяснял упрямому чтецу, как произносятся некоторые церковнославянские выражения, произошла неприятность: эмоционально размахивая богослужебной книгой, Войно-Ясенецкий задел Фомина, а тот объявил, что архиерей ударил его, и демонстративно перестал посещать храм… Через короткое время глава Тамбовской епархии, надев крест и панагию (знак архиерейского достоинства), через весь город отправился к старику просить прощения. Но обиженный чтец… не принял архиепископа! Спустя время владыка Лука пришел снова. Но Фомин не принял его и во второй раз! «Простил» он Луку лишь за несколько дней до отъезда архиепископа из Тамбова.

Святитель Лука (Войно-Ясенецкий) — профессор, врач, архиепископ

Похороны архиепископа Луки, Симферополь, 1961 год. 

Мужество

В 1956 году архиепископ Лука полностью ослеп. Он продолжал принимать больных, молясь об их выздоровлении, и его молитвы творили чудеса.

Святитель скончался в Симферополе рано утром 11 июня 1961 года, в воскресение, в день Всех святых, в земле Российской просиявших.

Власти сделали все, чтобы похороны не стали «церковной пропагандой»: подготовили к публикации большую антирелигиозную статью; запретили пешую процессию от собора до кладбища, сами подогнали автобусы для провожающих владыку и велели ехать по окраине города. Но случилось непредвиденное. Никто из прихожан не сел в приготовленные автобусы. На дышащего злобой и угрозами уполномоченного по делам религии никто не обращал внимания. Когда катафалк с гробом двинулся прямо на верующих, регент собора, Анна, крикнула: «Люди, не бойтесь! Он нас не задавит, они не пойдут на это — хватайтесь за борт!» Люди тесным кольцом обступили машину, и она смогла тронуться только с очень небольшой скоростью, так что получилась пешая процессия. Перед поворотом на окраинные улицы женщины легли на дорогу, так что машине пришлось ехать через центр. Центральная улица наполнилась народом, движение прекратилось, пешая процессия продолжалась три часа, люди всю дорогу пели «Святый Боже». На все угрозы и уговоры функционеров отвечали: «Мы хороним нашего архиепископа»…

Его мощи были обретены 22 ноября 1995 года. В том же году определением Синода Украинской Православной Церкви архиепископ Лука был причислен к лику местночтимых святых. А в 2000 году Архиерейский Собор Русской Православной Церкви прославил священноисповедника Луку в сонме новомучеников и исповедников Российских XX века.

Видео проповеди епископа Савватия 27 июля 2018г.

27 июляПроповедь епископа Савватия (Загребельного) Тарского и Тюкалинского, на Всенощном бдении, о насаждении святаго Крещения в Руси языческой, в день св. Равноапостольного князя Владимира.

Подробнее...

Видео проповеди епископа Тарского и Тюкалинского Савватия 20.07.2018г

20.07.2018

Во время Всенощного бдения, в канун празднования дня Казанской иконы Божией Матери епископ Тарский и Тюкалинский Савватий произнес проповедь в Спасском Кафедральном соборе городаТара.

Подробнее...

Проповедь епископа Савватия "О значении ответственности для приобретения вечности"

Проповедь 16.06.2018гПроповедь епископа Тарского и Тюкалинского Савватия на всеночном бдении в Спасском Кафедральном соборе города Тара Омской области 16.06.2018 г.

Подробнее...

Проповедь епископа Савватия на праздник Святой Троицы 26.05.2018 г.

Святая Троица 2018гВидео проповеди Епископа Тарского и Тюкалинского Савватия после Божественнной Литургии в Спасском Кафедральном Соборе г.Тара на  Праздник Святой Троицы.

Подробнее...

Смиренно просим Вас оказать посильную финансовую помощь на нужды епархии